Переводчик

Джентльмены удачиТысяча девятьсот семьдесят второй год. В клуб привезли кинофильм «Джентельмены удачи». В 20:30 часов на просмотр собирается вся сельская публика. Свет гаснет, киномеханик Вовка Шаврин включает киноаппарат. Вдруг на сцене, где расположены динамики, начинает что-то искрить, и звук пропадает. Вовка останавливает кино, спускается из аппаратной в зрительный зал, пытается починить динамики, но у него ничего не получается. Звука нет!
— Давайте завтра посмотрим, — обращается Вовка к зрителям. — Завтра отремонтируем колонки и посмотрим.
Старшее поколение покорно встаёт и нехотя идёт на выход. Молодёжь гудит! Свист. Топот.
Вдруг из заднего ряда доносится пьяненький голос Моголя, самого «делового и приблатнённого» деревенского пацана, год назад вернувшегося «с зоны»:
— Короче, — начинает Моголь, — Ты, Шаврин, давай иди крути своё кино! Понял? И никаких тебе завтра. Понял! Народ требует нынче. Слышишь, Шаврин, нын-че!
— Да как без звука его смотреть? Ты что, Моголь? Кто поймет? — начинает отказываться киномеханик.
— Тебе, Шаврин, сказано, иди, крути! Без базару! Я кино это уже видел. Я буду переводчик! Без базару!
Молодежь дружно поддерживает Моголя:
— Вовк, давай! Иди, запускай кино! Моголь будет рассказывать по ходу!
— Ладно, — улыбается Вовка и уходит в аппаратную.
Моголь выходит к сцене и даёт отмашку Шаврину: «Начинай!»
Экран загорается, немое кино пошло.
— Значит так, пацаны! Вон те трое – они воры. Верблюда ведет Федя Косой, он шестёрка, на горбах скотины сидят Доцент и Хмырь. Доцент – он вор в законе, Хмырь, ну сами понимаете, он тоже шестёрка … но очень хитрый, потому и едет, а не прётся по пустыне пёхом … Они, бля, все трое подельники, спи…ли золотой шлем у археологов …
Вдруг, в дверном проёме появляется какая-то тщедушная фигура. Она движется в сторону Моголя и останавливается около него.
— Дмитрий, — говорит фигура, — прекращай этот балаган. Не надо подрастающее поколение цинично обращать в свою уголовную веру. Дети достойны лучшего! Немедленно прекращай!
Тщедушная фигура машет крест на крест руками на фоне экрана.
— Маклай … Миклухо Маклай припёрся, — раздаётся недовольный шёпот среди молодёжной публики.
Шаврин выключает киноаппарат и включает в зале свет.
— Всё. Можете идти по домам, — обращается Николай Николаевич, директор школы, — к своим бывшим и нынешним ученикам. Скоро десять часов.
— И что? И что? – раздаются тут и там недовольные голоса. – Лето! Каникулы! Гуляем!
Моголь успокаивает Миклуху Маклая:
— Николаич! Всё нормально! Иди, отдыхай! Я отвечаю!
Потоптавшись ещё немного, Николай Николаевич уходит из зала. Гоголь свистит и машет рукой киномеханику Шаврину: «Начинай».
Гаснет свет. Экран озаряется … Моголь продолжает:
— Короче, дальше! Этот Василий Алибабаевич, бля, он «мужик» по понятиям. К тому же не русский. К блатному миру не относится. Он, бля, ха-ха, бензин воровал. Разбавлял бензин ослиными ссаками, короче.
За стенами клуба слышен шум мотора. Раздаётся свист тормозов. Распахивается дверь, и входят трое, двое в фуражках и Миклухо Маклай.
— Поехали, Моголь! Давно не беседовали, — громко говорит один в фуражке.
— Да куда, начальник? За что? Я же переводчик! Кино переводил! – оправдывается Моголь.
Николай Николаевич остается в кинозале.
— Ребята, — обращается он к зрителям …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *