«Это мне? Это, правда, мне?»

кедыЕще в студенчестве мне довелось поработать в детском оздоровительном лагере воспитателем отряда. Детям, доверенным мне, было 7-9 лет. Среди всех в отряде выделялась странная тройка. Брат Лёша с сестрой (погодки) и ещё их сводный брат, который был значительно младше остальных детей, но определён в этот же отряд по «родственному» принципу. По всему было видно, что дети из неблагополучной семьи. Они носили самую простую одежду, никаких примечательных личный вещей не имели. Нет, они не делали чего-то сверх гадкого, особо жестокого, наверное потому, что тогда просто ещё были маленькими, и до мерзости в поведении просто не доросли. Но управлять ими было трудно. Особенно непослушным и ежистым был старший Лёша, уже показывающий свои «колючки» наружу. За это неоднократно бывал отруган и предан позору в глазах окружающих. Как рассказывали сами ребята, Лёша и его сестра были папиными детьми, а младший брат – это ребёнок их новой мамы. Что случилось с мамой родной я у детей выяснять не стала.

Ко всем остальным членам отряда периодически приезжали мамы, папы, бабушки, дедушки. Привозили конфеты, сменную одежду. Спрашивали «Ну, как тут мой Коленька?», и ласково трепали своих чад по щекам. Родителей достопримечательной тройки никто никогда не видел. Соответственно, совершенно закономерно, что через пару дней после очередного родительского заезда до меня стали доходить слухи, что Лёша «лазит по тумбочкам и ворует конфеты». Что приходит на ум солидному воспитателю? Задать пацану очередную взбучку. Но этого сделать я не успела. Один случай в корне изменил наши с Лёшей отношения.

Дети активно носились по уличной площадке. На моих глазах Лёша цепляется за бордюр, падает и напрочь срывает у правого кеда подошву. Вот только что была целая обувь – и бац, развалилась на верх и низ.

«Лёша, у тебя есть, что переобуть?».

«Нет».

«Совсем, совсем ничего?».

«Совсем».

«Ну, что ж, звони папе, проси, чтобы срочно привёз тебе какую-то обувь на сменку».

В телефонной трубке на поставленный Лёшей вопрос, я услышала ёмкий ответ, который дал ему отец: «Нечего мне тебе везти. Не дури мне голову. Через неделю уже лагерная смена заканчивается, вот мы приедем и вас заберём. Всё. Пока».

Так мы с Лёшей остались с обувным вопросом один на один. Мне стало понятно, почему он такой, какой он есть. Как девочке, выросшей в хорошей семье, в атмосфере безусловной взаимопомощи, мне было совершенно дико такое отношение родителя к собственному ребёнку.

Уже и не вспомню, как мы выкрутились в тот день, но на следующий у меня был выходной. В комиссионном магазине нашлись замечательные белые кеды аккурат Лёшиного размера. А ещё я купила мешок конфет. При чём отложился момент, что конфеты были собственно совершенно обычные. Важно было, чтобы их было много.

Вернувшись в лагерь, я позвала Лёшу на «серьезный разговор». Эти трогательные глаза маленького мужчины при виде новой обуви и гостинчика сложно описать. «Это мне? Это, правда, мне?». Я попросила оставить сей факт в строжайшем секрете. Зачем что-то кому-то объяснять? Лишних разговоров по этому поводу не хотелось. А ещё Лёше было дано указание щедро поделиться своими конфетами со всеми ребятами и больше никогда не брать чужие. Что Лёша с гордостью и проделывал на протяжении всего вечера, и ещё даже следующего дня.

Искренне верю, что дети воспитываются поступками взрослых. Поступками, основанными на стремлении понять их и помочь им. Они нас не слышат, они на нас смотрят. Однажды этот мальчик вырастет, и может быть с кем-нибудь поступит также.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *